Школа восточных танцев


Новости и события школы
История танца

Омар Хайям вино не воспевал

Певцом услад вина и женских прелестей в бренном мире – именно таким предстает гениальный Омар Хайям в традиционных переводах. Долгое время нам давали ложное представление о творчестве великого духовного подвижника, пьянством и блудом никогда не увлекавшегося.

Как странно жизни караван проходит.

Блажен, кто путь свой – весел, пьян проходит.

Зачем гадать о будущем, саки?

Дай мне вина! Ночной туман проходит!

Вот типичный и всем известный перевод одного из рубаи Омара Хайяма – великого поэта и мыслителя, жившего на территории Таджикистана в 1048-1122 годах. Вино и женщины, женщины и вино – эти темы постоянно звучат в переводах хайямовских стихов, разбавляемые сентенциями о бренности всего земного довольно банального характера. Читать и произносить за столом подобные вирши кому-то весьма приятно, но к подлинной сути творчества Хайяма они имеют отдаленное отношение.

Известные историки и культурологи Юлия и Юрий Мизун доказали, что в европейской традиции возобладало совершенно неверное понимание текстов Омара Хайяма, основанное на поверхностной трактовке слова «вино» и непонимании архисложной символики образов персидской поэзии. Основу такой традиции в Европе заложил в середине позапрошлого века английский литературовед Эдвард Фицжеральд.

А у нас незадолго до этого «постарался» сам Державин, давший такой перевод стиха Хайяма о том, как поэт тайно проник в молельный дом зороастрийцев, чтобы узнать их обряды:

Шел в кабак я, тепля в сердце веру

Чистую одну,

Что зуннаром светлых магов

Свой стан я затяну.

Там я так вином упился, что служитель харабата

Выбросил мои пожитки, после вымыл майхану.

Несуразица этого перевода, считают супруги Мизун, потрясает. Герой стиха идет в кабак, чтобы затянуться… молельным поясом зороастрийцев. Что делает в кабаке служитель молельного дома, вообще непонятно.

«Никаких кабаков и вина у Хайяма, великого мистика Востока, конечно, нет, — считает Юлия Мизун. – Переводить так – все равно, что называть причастие хлебом и вином в христианской церкви выпивкой с закуской. «Вино» в персидской мистической поэзии означает не алкогольный напиток. У этого слова гораздо более глубокие и метафизические смыслы.

«Вино» в мистической поэзии Хайяма означает и истинные ценности Бытия, и поток живых страстей, и течение времени, замертво валящего абсолютно всех. Наконец, вино – это человеческая кровь, а наполнившаяся чаша означает завершение отмеренной человеку жизни. Именно так следует трактовать, скажем, такие строки:

Ты винный мой кувшин расколотил,

Господь!

Из радости изгнал и дверь забил,

Господь!

Багряную струю небрежно пролил

Наземь!»

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

Восток в тонкостях